Reviews & Interviews

Moisture (RUS), 2019/06/02: Интервью THE DAD HORSE EXPERIENCEП

ривет, Дирк, начнем с вопроса о происхождении названия твоего проекта?

Д.: Однажды я оказался в Аризоне в одном очень мрачном месте в абсолютно разбитом состоянии. Я стал посещать местные встречи анонимных алкоголиков, где познакомился с индейцами хопи. Я провел у них некоторое время. Первые две недели я не переставал плакать, и они прозвали меня Sad Horse(Грустная Лошадь), но со временем мне стало лучше, и индейцы стали называть меня Dad Horse(Папа Лошадь). Позже все это перешло в позитивное русло, и я решил, что это будет отличное название для моей группы.

В своих интервью ты обычно начинаешь повествование с 39 лет, когда взял в руки банджо. Расскажи кратко о своей жизни до группы. Я думаю что она чем-то была похожа на опыт битников или того же Буковски.

Д.: Некоторые из историй своей прошлой жизни я описал в своих песнях. Можно сказать, что часть своей прошлой жизни я одолжил у Буковски, ты поймешь меня, если ты читал некоторые его книги. Молодость не была веселым временем. Иногда было лучше, но обычно все было грустно, меня постоянно преследовала депрессия и суицидальные мысли. Я злоупотреблял наркотиками и алкоголем. Но сейчас для меня более важен настоящий опыт, который связан с музыкой. А все это осталось в далеком прошлом.

В интервью ты много говорил о музыке госпел и о связях с американской музыкальной традицией, но так же часто ты вспоминал и панк-рок. Что для тебя значит этот стиль и какое влияние он оказал на твое творчество?

Д.: Когда я упоминал в одном ряду госпел, кантри и панк-рок, то очевидно речь шла о том, что в своей основе — это простая музыка. Три аккорда — это основа кантри, основа госпела и основа панк-рока. Иногда это два аккорда или даже один. Конечно, в панке бывает и пять-семь аккордов, но простота — это то, что меня привлекает в этих стилях. Конечно, панк-рок сыграл значительную роль в моей биографии, когда мне было 16, 19, 20 лет. Такие группы, как Bauhaus, мне очень нравились. Но с годами я познакомился с музыкой Хэнка Уильямса и Вашингтона Филлипса, что привело меня к Dad Horse. Кантри и госпел — это совершенно иной духовный опыт, чем панк-рок, можно сказать параллельное ему измерение. Вот к таким выводам я пришел в свои 39 лет.

В своих интервью ты упоминал о разнице твоего духовного опыта и религии, объясни этот момент поподробнее.

Д.: Да, это разные вещи. Кажется, Дэвид Боуи сказал, или кто-то до него, что «Религия для людей, которые верят, что попадут в ад, а духовный опыт для людей, которые уже находятся в аду». Когда ты размышляешь о духовном опыте, то это мысли о своем внутреннем мире, а религия — это размышление о концепциях, организации контроля. В духовном опыте я обрел основу для своего творчества, и через него я смог обрести понимание себя нынешнего.

Расскажи о своем впечатлении от соприкосновения с американской музыкальной культурой во время своих путешествий в США. Как ты чувствовал себя, начав играть госпел в Германии?

Д.: Когда я первый раз поехал в США с туром, то мне было очень страшно. Потому что я не знал, как они воспримут то, как я пою госпел со своим сильным немецким акцентом. Я реально нервничал, играя свое первое шоу в США. Но к моему удивлению американцы оказались более внимательны к моей музыке, чем на родине. В Германии все говорили, ну да, это отличная старая музыка, но никто не обращал внимания на мою лирику. В США все было наоборот, люди были внимательны к моим текстам, что я считаю большим успехом. Там слушают и любят мою музыку, и я с удовольствием езжу в Штаты с турами.

Как ты сочетаешь свое внутреннее настроение и, порой, мрачные тексты с довольно забавными и веселыми мелодиями в некоторых песнях?

Д.: Это все приходит из размышлений. Я не решаю заранее, что эта песня будет веселая, а вот эта мрачная. Реальность многогранна, и я стараюсь подходит к своей музыке так же. Порой у меня получаются песни с трагичными текстами и веселыми мелодиями, порой наоборот. Это мой подход к творчеству.

Немного о твоей жизни в туре. Ты предпочитаешь путешествовать по Европе на своем автомобиле?

Д.: Я предпочитаю путешествовать по континентальной Европе на своей машине, потому что люблю водить и сохранять контроль над ситуацией. Я езжу на своей Вольво 140 1997 года выпуска. Это солидная машина, и она выдержала эти десятилетия, я отмотал на ней тысячи километров, и она все еще остается в порядке.

Поведай дорожной романтике. Что ты чувствуешь, путешествуя между городами? Что значит для тебя трасса, учитывая, что один из твоих альбомов называется «Dead dog on a highway»?

Д.: Ты прав(смеется), например, эту песню, я написал, после того, как увидел мертвую собаку возле трассы. Я езжу один, поэтому иногда просто слушаю музыку, иногда разговариваю сам с собой, рассказывая себе грустные истории и плохие анекдоты, иногда плачу, иногда смеюсь. Частенько я беру листок бумаги и начинаю писать текст для следующей песни.

Расскажи, чем для тебя в итоге стал The Dad Horse Experience, и какое значение группа приобрела в твоей жизни?

Д.: В одном интервью я говорил, что не могу назвать себя отличным или технически одаренным музыкантом. Музыка для меня прежде всего способ передать свою лирику. Хотя изучать музыку и новые инструменты забавно и интересно. Но это не история про деньги и музыку, как профессию. Это прежде всего моя попытка понять себя, обозначить себя в мире через свое творчество.

Какие книги или фильмы вдохновляли тебя в последнее время?

Д.: Прямо сейчас я читаю книгу о британском психоаналитике Уилфреде Байоне, это мрачная книг из 60-х, это был психоаналитик, который сильно увлекался мистикой, но это не очень известный труд больше из академической среды. В последнее время я смотрел много тупых сериалов и трудно сказать, что из этого вдохновило меня(смеется). Правда, один сериал меня впечатлил. Там парень провел 20 лет в тюрьме, но в реальности с ним случился приступ нарколепсии, и он проспал всего один час. В результате, этот факт разрушил его психику. Это кое-что сказало мне о моем собственном опыте общения с медиамиром. Когда мы все глядим в экраны смартфонов, в телевизоры, на все эти изображения, то реальность перестает существовать. Когда же мы возвращаемся в реальный мир, то мы разбиты и постоянно испытываем боль от взаимодействия с ним. Этот эпизод изрядно перетряхнул мои мозги.

И напоследок, самая запоминающаяся история из жизни The Dad Horse Experience.

Д.: Это случилось в баре около Милана. Фотографии музыкантов, которые играли здесь, и плакат фильма «Беспечный ездок» висели на стене. Комната за сценой была размером не больше двух квадратных метров перед скрипучей дверью из красного дерева. Три стула и две другие двери — одна «в офис», а другая в гримерку. Я присел на минутку, и свет сразу пропал из комнаты

Из бара доносился рок-н-ролл, и только маленький отблеск света играл под дверью.

Пространство до него было абсолютно темным. Когда я поднял свою руку, чтобы взять бутылку воды со стула, то вспыхнул яркий свет.

Затем он пропал через минуту

И возвращался, когда я двигал рукой.

Потом он снова исчез.

Я узнал, каково это принять мескалин здесь и почувствовать, как он медленно начинает работать.

Я продал 4 диска и десять казу местным итальянским парням в этот вечер.

Когда я собирал свои вещи со сцены, то я мог видеть, как парни стояли, свистели в казу и смеялись примерно в ярде от большого окна, и они были похожи на курящих рыбок в аквариуме.

(Интервью провел и перевел Роберт Палмер)